— Але, а это кто?

После трех ошибочных звонков Кириллу расхотелось быть конем в пальто, и он поменял SIMM-карту — те, кто нужен, знают этот номер. С новой симкой стали требовать уже не Ангелину Владимировну, а субъекта с совершенно немыслимым именем-отчеством — Дормидонт Феофилактыч. Второго Феофилактыча Кирилл не выдержал, тем более вперемежку со слезными просьбами вернуть потерянный мобильник какой-то Люде. Чужих аппаратов Кирилл не брал, ни о каком Феофилактыче ведать не ведал и поэтому для вящего спокойствия отключил свой коммуникатор — в конце концов, имеется еще проводная связь.

Потом намертво легли локальная сеть и телефонный коммутатор, а прибежавший живьем выпускающий редактор поведал, что не только у них, но и в городе начисто вырубились несколько межрайонных цифровых АТС и, в противоположность операторам мобильной связи, никого ни с кем вовсе не соединяли. Похвалив за расторопность и техническую грамотность, редактор тут же припахал Кирилла помогать на верстке.

На сверхурочную редакционную работу Кирилл Дербанов давно уже не сетовал, поскольку еще начинающим верстальщиком уразумел, что издание газеты есть ничто иное, как организованный хаос, а тогда же он усвоил, что от вроде бы неоплачиваемых сверхурочных напрямую зависит толщина конверта с премией, чаще всего превышающий размер его реального должностного оклада. Деньги получаются виртуальные и за них не надо расписываться в бухгалтерии, но они существенно реальнее, чем официальные суммы, подлежащие грабительскому подоходному налогообложению.

Как всегда Кирилл не слишком возражал против дополнительного сверхпланового ударного труда на благо обожаемой газеты, а потом вместе с выпускающей группой заслуженно выпил и закусил за редакторский счет, отмечая благополучное закрытие суматошного номера. Оттянулись душевно, с продолжением, так что Кирилл добирался домой на редакционном микроавтобусе, оставив свой скутер в служебном гараже. Жил он дальше всех, выходил последним самой поздней ночью и традиционно покурил на скамеечке у подъезда с шофером дядей Володей. Если в освещенном центре, на полярное сияние мало кто обращал внимание, то в темном дворе его трудно было не заметить.